'Зеленый патруль'

   Хасан вытер нож о траву и швырнул голову в кусты. Она как мячик поскакала вниз по склону. Тридцать второй, - он подмигнул Азамат-Хану, который с завистью наблюдал, как его старший товарищ нанизывает на проволоку очередной трофей. 
   - Как это у тебя ловко получается, Турсунбай-ота? - Исмаэль с уважением посмотрел нпа Хасана. - Как ты их выслеживаешь? 
   - Поживешь с мое - научишься. Ничего мудреного тут нет. Нужно только правильно выбрать место. Вот, этих двоих я перехватил у озера. Купались они, - Хасан продолжал перебирать уши, словно четки, - вот этого вычислил по дыму от костра, поднимающемуся над верхушками деревьев, а эти, - охотник ткнул в совсем уж высохшие атрибуты его воинской доблести, - вообще сами пришли в аул на запах жареного ягненка. 
   - Э-э, дядя Хасан. Если все было бы так просто, любой охотник приносил бы к концу месяца по три десятка ... 
   - А я и не сказал, что это просто. В любом деле без науки не обойтись. Вот смотри. Неверным ничто человеческое не чуждо. Они хотят спать, есть, им нужно помыться, нужно где-то взять чистой воды. Понимаешь? - Турсунбай упрятал свои трофеи в рюкзак. - Я умею использовать это. 
   - Я все это знаю, дядя Хасан, но все равно еще ни одного неверного не лишил головы. 
   - А ты не спеши. Придет и твое время. Вот наступит зима, и откроешь свой счет. Зимой на вероотступников охотиться легче. Много следов, неверные чаще жгут костры, сбиваются в стаи. Твой покойный отец никогда тебя на вертолет не брал? 
   - Нет. Когда его убили неверные, я еще совсем маленький был. 
   - Обещаю, этой зимой возьму тебя с собой на большую охоту. Пострелять этих псов, когда они собираются в стаи - одно удовольствие. 
   - Дядя Хасан, я давно хотел спросить, а откуда неверные берут патроны? В городах они давно не живут, армии, как у нас, у них и подавно нет, а? 
   - А вот в лесах и берут. И патроны, и оружие. Много его еще там на заброшенных складах осталось. 
   - Да, обидно, что изобретением нашего великого предка Махмуда ибн Калаша пользуются эти отродья. - Исмаэль поцеловал свой автомат и грозно потряс им в воздухе, - Ну, ничего, недолго им осталось ходить по земле. 
   На поясе у Турсунбая заверещал коммуникатор. 
   - Да. Приветствую тебя, Самир. Нет. К вечернему намазу успеем. Аллах Акбар. 
   Племянник и его дядя вскочили в седло, и через пару секунд об их пребывании здесь напоминала только пыль, оседающая на кустах и траве. 
   Ветви акации раздвинулись, и на дорогу вышел босой человек в лохмотьях. Затравленно озираясь, он поманил кого-то рукой. Вслед за ним из кустов вывалился еще один бродяга. Лицо его было вымазано чем-то черным. 
   - Слышь, Вась, о чем это они сейчас говорили? - спросил босоногий. 
   - А я почем знаю? - тот, которого звали Васей, почесал затылок. - Ты три года в зиндане парился, мог бы их тарабарщину и освоить. 
   - Не, ну простые-то слова я знаю. Дай. Есть. Пошел. И то, если не быстро. 
   - Ладно, пошли на помойку. Леха вчера оттуда пришел во-о-от с таким животом, - Вася изобразил беременного жирафа, и парочка доходяг, перебежав дорогу, скрылась в зарослях. 
   Минуту спустя от осины, стоящей слева от акации, отделилась тень. Она бесшумно заскользила вдоль обочины и остановилась возле обезглавленного трупа. 
   Что же ты парень, а? Говорил же тебе... 
   Луч солнца пробился сквозь густую листву, и теперь с дороги можно было увидеть невысокую, крепко сбитую фигуру в камуфляже, склонившуюся над телом. 
   - Даже обыскать не удосужились, суки, - незнакомец быстро обшарил карманы убитого. На свет появились две пачки галет, охотничий нож, зажигалка, начатая пачка сигарет и граната Ф-1. 
   - Ну что, завалил муллу? Эх, - бывший военный кинул все найденное в небольшой рюкзак и исчез так же внезапно, как и появился. 
   
   - Ништяк! - Вася откинулся на кучу полиэтиленовых мешков, набитых мусором. - Давно я так не ел. 
   - И я, - босоногий громко рыгнул. - Даже с места сдвинуться не могу. 
   - Это хреново. Не дай бог, чебуреки сюда нагрянут. 
   - Делать им больше нечего, чем по помойкам шляться. А если даже и нагрянут, все равно подыхать. Днем раньше, днем позже. 
   - Э, не скажи. Видал, как они этого сегодняшнего уделали? Я такой смерти не хочу. 
   - Да уж. Слышь, Вась. А чего это они все уши отрезают? 
   - Слышал я, что они считают, будто их Аллах души умерших в рай за уши забирает. Вот эти абрекосы своим врагам уши-то и того... Чтобы в рай не попали. 
   Откуда-то с вершины мусорной горы, гремя на всю округу, покатилась пустая консервная банка. Оба собеседника вжали головы в плечи, моментально скатились в овраг и почесали по его дну в сторону леса. Только пятки засверкали. Вслед им внимательно посмотрели два черных слезящихся глаза. Старый пес постоял еще немного, понюхал воздух и отправился по своим собачьим делам. 
   
   - Асланбек приглашает меня на празднование пятой годовщины Провозглашения Всемирного Халифата, - Хасан взял в ладони пиалу с зеленым чаем и, отхлебнув немного, поставил ее обратно на стол. 
   - И что ты ему ответил, уважаемый? - старик уже в который раз провел рукой по своей седой бороде, точно проверяя, на месте ли она. 
   - Пока ничего, Надирхан-ота. Конечно, мне хотелось бы посетить его великолепный Черноморский дворец, но слишком уж у нас тут неспокойно стало. Ты же знаешь, уважаемый. 
   - Ну что же, на все воля Аллаха, - старик закряхтел, поудобнее усаживаясь на стуле, - только, благодаря Ему, нам удалось очистить нашу землю от скверны, и наступила воистину золотая эпоха. Но кое-где еще копошатся вероотступники. И самое страшное, что в рядах этих шакалов немало мусульман. Эти заблудшие овцы никак не хотят смириться с тем, что времена поменялись. Две тысячи сорок второй год на дворе. Ты прав. Сейчас ты нужен здесь. В лесах нашего джамаата появилась какая-то новая банда Неверных. 
   - Да, и очень, очень опасная. Позавчера Муртазе удалось перехватить их переговоры... 
   Мулла удивленно повел бровями. 
   - Да-да, Надирхан, у них есть рации, и их сложно запеленговать. Продолжительность сеансов связи у этих собак не больше минуты. Так вот, удалось выяснить, что это ветераны какого-то подразделения спецназа. 
   - Да уж, - Надирхан снова провел рукой по бороде. 
   Его откровенно раздражали эти ежегодные празднества во славу дня Провозглашения. Какой такой Всемирный Халифат, если по ту сторону Атлантики засела целая кодла неверных и диктует оттуда, как им здесь жить и что делать. Конечно, Халифат распростерся от Черного до Балтийского моря. Но что толку, если в сорока километрах отсюда стоит двенадцатый корпус шестого флота США, с их вертолетами, спутниками, ракетами. Можно на все это закрыть глаза и веселиться, меняя наложниц и устраивая в своем дворце фейерверки, как это делает Асланбек. Или окунуться с головой в охоту на Неверных, как это делают моджахеды из "зеленого патруля". Вот такие, как Хасан. Но Аллах все видит. От него не... 
   Жалобно звякнуло оконное стекло, и по столу, опрокидывая пиалы, черным яблоком покатилась граната. Ударившись о кальян, она завертелась, отражаясь в расширившихся зрачках муллы. Черная тень метнулась к двухметровому кирпичному забору. 
   Гулкое эхо взрыва мигом сорвало обожравшуюся стаю ворон, и она, громко каркая, пронеслась над опушкой леса. 
   - Слыхал? - Вася заворочался на куче опавших листьев. 
   - Слыхал. Гуляют, - босоногий свернулся калачиком и зевнул, - праздник у них скоро - значит, жратвы на помойке будет от пуза. 
   У кого-то под ногами зашуршала листва. За березами на краю поляны мелькнула какая-то тень. 
   - Во, за бухлом кто-то поперся. Эх, я бы тоже сейчас от водочки не отказался. 
   - Совсем ты, Вася, дурной! Какое бухло в лесу? И потом, водку они не пьют. Шариат. 
   
   Пламя костра плясало на холодном осеннем ветру, швыряясь искрами в окруживших его людей. Женщина встала и подбросила ненасытному еще одну толстую ветку. 
   - Э, ты потише, мать. Так нам дров до утра не хватит, - мужичок с опухшим лицом схватил женщину за рукав. 
   - Да пошел ты... 
   - Не удалось мне его удержать, - Алексей Истомин последний раз затянулся и бросил оплавленный фильтр в огонь, - психанул он, когда о сестре узнал, и рванул прямо им под копыта. 
   - Да-а, Саня хороший был парень, и о сестре много рассказывал - толстяк в смешной лыжной шапочке выгреб палкой из углей небольшую картофелину, - пусть земля им обоим будет пухом. 
   - Как же теперь мы без него-то будем, - пожилая женщина отмахнулась от бухарика и сев на бревно, закуталась в рваную шаль, - кроме него никто этих мест не знает. 
   - А что нам эти места, - мужичок присел рядом с женщиной, - перезимуем и на восток, подальше от этих чебуреков. 
   - Ага, и к китаезам на лесосеку, топором махать, - возразил молчавший до этого худощавый старик. 
   - Не перезимуем мы здесь, - Алексей тоже достал картошку и протянул ее женщине, - сегодня слышал, что зимой они таких, как мы, по лесам с вертолета отстреливают. Да еще нас, похоже, за подразделение спецназовцев приняли. Так что, может, и раньше заявятся. 
   - Ни хрена себе спецназ, - толстяк чуть не подавился картошкой, - мы с тобой, два старика, учитель, алкаш и две бабы. 
   
   Азамат-Хан даже не делал попыток уклониться от веток, хлеставших его по лицу. Он скакал по лесной тропинке уже четверть часа и совершенно не представлял, где находится. Вскоре тропинка сошла на нет, и Исмаэлю пришлось пустить своего Эфтихара шагом. Сквозь плотный утренний туман едва просматривались кусты, находящиеся от всадника всего в пяти метрах. 
   Азамат-Хан поежился. Увидев тлеющие руины своего дома и все то, что осталось от дяди и его гостя, он в горячке вскочил на своего скакуна как был - в одной рубахе, и рванул в сторону леса. Кто же еще отомстит за Хасана, как не он? 
   И вот теперь Исмаэль сидел в седле, потирая от холода плечи. Теперь он уже не был уверен, что принял верное решение, когда вскочил на Эфтихара и, не разбирая дороги, помчался в лес. 
   Слева в кустах что-то затрещало ветками, и утробный рык огласил окрестности. Эфтихар моментально рванул с места и, раздувая ноздри, понесся прочь от напугавшего его шума. Выскочив на поляну, он вновь углубился в заросли, но уже без своего седока. Азамат-Хан сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле, не заметил мощной ветки ясеня, внезапно возникшей перед ним. 
   
   - Вставай, гад, - в лицо ему плеснули холодной водой, отвратительно пахнущей тиной. 
   - Нафига ты его откачал? - мужичок с одутловатым лицом сделал два шага назад и покосился на нашивку 'зеленого патруля' на рукаве Азамат-Хана, - надо было его сразу замочить. 
   - А мы сразу и замочили, - рассмеялся невысокий крепыш в камуфляже, - а если серьезно - грохнуть его мы всегда успеем, - крепыш положил ладонь на 'Калаш' Исмаэля, - сначала мы его расспросим по-хорошему. 
   - Черта лысого я тебе скажу, кафир, - процедил Азамат-Хан сквозь зубы. 
   - Что он говорит? - худощавый старик поправил очки, сползающие с переносицы. 
   - Пока ничего интересного, но сейчас расскажет все, что нужно, а потом еще споет и станцует, - крепыш подошел к костру и, наклонившись, выгреб оттуда головешку покрупнее. К такого рода 'разговору' он, видимо, подготовился заранее. Схватив двумя заранее приготовленными ветками головешку, он поднес ее к лицу пленника. 
   - Молитесь, собаки Неверные. Жить вам осталось, всего ничего, - сказал по-русски Исмаэль. 
   - Сначала помолись ты, - собирающийся его пытать кафир поднес дышащую жаром головешку к глазам пленника, - потому, что ты умрешь первым. 
   - А перед этим мы тебе еще уши отрежем, - добавил мужичок с опухшим лицом, - правда, Алексей? 
   - Говори, сука, в каком селе твой тейп? - крепыш приложил головешку к правой щеке Азамат-Хана. От нестерпимой боли у того из глаз брызнули слезы. 
   - Ну, ничего, - Алексей отбросил самодельные щипцы и достал охотничий нож, - сейчас я ему какое-нибудь ухо откромсаю. Это для них пострашнее смерти будет. Колись, падла, с какой стороны леса ваших меньше? 
   Исмаэль демонстративно отвернулся и застыл как изваяние. Он только немного дернулся, когда Истомин полоснул ножом по его левому уху. 
   - Бесполезно. Кончай его, Леха, - толстяк в лыжной шапочке подошел к Истомину. 
   - Нет, пробуем еще. 
   - Кончай, говорю. 
   - Это наш шанс. 
   - А я говорю... 
   Их спор утонул в шуме вертолетных винтов. В следующее мгновенье на поляну с воздуха обрушился настоящий огненный шквал. 'Апачи' били из крупнокалиберных пулеметов и гранатометов, довершив дело, для верности, залпом неуправляемых ракет. Никто не стал устраивать традиционную охоту на Неверных с транспортных вертолетов, как обычно это делали зимой, выгоняя их на открытое место и отстреливая по одному. Здесь ведь другой случай. Кто знает, что у этой банды спецназовцев на вооружении? 
   
   Он так и не понял, от чего очнулся. То ли от холода, то ли оттого, что было трудно дышать, то ли от боли, которая пульсировала в правой щеке. 
   Открыл глаза. Темно. Попробовал приподняться. Это удалось ему не сразу. Левую руку что-то основательно придавило. Пошевелил правой. Посыпалась земля. Сквозь образовавшуюся прореху проник луч солнца. 
   Закопали? Нет, скорее засыпало. Если бы закопали, то сделали бы это основательно, и двух трех гребков вряд ли бы хватило, чтобы высунуть наружу голову. 
   Левая рука покоилась под толстым стволом упавшего дерева. Ему стоило немалого труда, чтобы высвободить ее из плена. 
   Сел. 
   Кто и что с ним делал? Как он оказался здесь? Здесь - это где? И главное, кто он? 
   Становилось все холоднее. Все-таки присыпавшая его земляная шуба хоть как-то сохраняла тепло. 
   Подведем итоги. По убывающей. Левая рука сломана, правая щека обуглена, левого уха нет, глаза режет, на зубах скрипит песок, рубаха разорвана до пояса. 
   Он обвел взглядом поляну. Вернее, то, что раньше называлось поляной. Теперь это перепаханный вдоль и поперек пятачок, заваленный исковерканными, обожженными деревьями и... трупами. 
   Это война? Он солдат? Сколько он был без сознания? Судя по тому, что деревья даже не дымятся - долго. 
   Холодно. На одном из близлежащих трупов, вернее, на оставшейся от него верхней части была надета хорошо сохранившаяся зеленая пятнистая куртка. Камуфляж. 
   Точно! Он был в бою, и его контузило. Теперь все ясно, надо выбираться к своим. А кто свой? В любом случае нужно добраться до жилья, а там видно будет. 
   Он встал, надел куртку и, шатаясь, побрел в сторону заходящего солнца. Пошел в ту сторону просто потому, что там было меньше поваленных деревьев. 
   Шел всю ночь, изредка останавливаясь на отдых. Теперь к боли и холоду добавился еще и голод. На рассвете из-за сопки, синеющей верхушками елей, послышался протяжный гудок. 
   Железная дорога. Все-таки кое-что он еще помнит! 
   Это был железнодорожный переезд. Возле шлагбаума стоял небольшой кирпичный домик, из окна которого лился неяркий синий свет. 
   Он подошел поближе. 
   - Вы знаете, что три дня назад в секторе 039ДЕ силами объединенной антитеррористической коалиции была уничтожена многочисленная группировка террористов, - сообщил приятный женский голос, - Это был первый случай за последние семь месяцев, когда войскам коалиции пришлось применять авиацию. Неужели террористы опять активизировались? На этот вопрос мы попросим ответить присутствующего в студии полковника Харрингтона. Скажите Алан... 
   Заглушая женский голос, кто-то что-то громко сказал на незнакомом языке. 
   - Говори по-английски, Раймондас, - ответили кому-то. - Мамука, например, не понял, что ты сказал. 
   - Я говорю, что этот тупорылый Харрингтон сейчас начнет валить все на нас. Мол, восточно-европейский корпус не справляется со своими обязанностями. А как тут справишься, если эти муслимы только и знают, что носиться по лесам на лошадях? Никакой патрульно-постовой службы, ничего! А что мы можем сделать с моими двумя Литовскими батальонами и твоим, Мамука, Грузинским на такой огромной территории? 
   - В силу местного колорита, - деловито басил полковник, - наши восточно-европейские партнеры... 
   - Переключи на фиг, - не выдержал Раймондас. 
   - Да там по всем каналам одни муслимские пляски, - просипел кто-то еще и закашлялся. - У них сегодня день провозглашения этого их Халифата. Куда не переключишь, везде либо мулла завывает, либо джигиты с саблями. Говорил начальству, чтобы спутниковую антенну установили... 
   - Тихо, Раймондас, выключи звук. Кажется, там кто-то есть! 
   Внезапно наступила тишина, и через секунду у входной двери загремел засов. 
   Он метнулся в сторону железнодорожной насыпи. Щебенка предательски заскрипела под ногами. 
   - Вон он! Стреляй! - автоматная очередь вспорола трассером небо. 
   Он поднырнул под вагон и побежал по шпалам. На встречу из-за поворота медленно выползал товарняк. 
   - Надо же, с обрезанными ушами, недобитый, а какой шустрый, - Раймондас поменял рожок, - Возьмем живьем. 
   - На кой? - пышнотелый Мамука уже начинал задыхаться. 
   - Допросим. Вдруг из той банды еще кто-нибудь выжил? Тебе нужны проблемы? 
   Поезд был совсем близко, но Литовец еще ближе. 
   Не успеть! 
   Он вложил в свой рывок остатки сил и нырнул между колес. Перекатился и опять нырнул. Теперь от погони его отделял набирающий скорость состав. Вряд ли они решаться повторить такой опасный трюк. 
   Ухватившись здоровой рукой за поручень, он пробежал еще несколько метров и, стиснув зубы, прыгнул. Разогнавшийся поезд увозил его из этих негостеприимных мест. Может быть там, куда он идет, нет войны?